«Другой Стерлигов». Открытие выставки ученика Казимира Малевича

С 1 сентября по 20 октября в галерее «Веллум» в Гостином дворе проходит выставка выдающегося художника, поэта и философа Владимира Стерлигова. Экспозиция объединяет около сорока работ из коллекции Любови Агафоновой. Среди них «летающие гимнасты» 1940-х и «пикассистская» серия гуашей второй половины 1950-х. А также произведения Татьяны Глебовой, супруги Стерлигова и одной из любимых учениц Павла Филонова.

Помимо работ художника экспозиция включает в себя фрагменты стихотворений близких творчеству Стерлигова поэтов-обэриутов (Объединение Реального Искусства), в том числе Даниила Хармса, Александра Введенского, Николая Заболоцкого и Игоря Бахтерева.

Владимира Васильевича Стерлигова называют последним художником классического русского авангарда и прямым наследником творческой системы Казимира Малевича. Персональные выставки Стерлигова – большая редкость, в Москве их не было очень давно. Так, в Санкт-Петербурге в марте 2014 года в Петропавловской крепости прошла выставка Стерлигова, посвящённая 110-летию со дня его рождения, а в Москве выставка «Владимир Стерлигов. Цирк, полный искусствоведов» проходила ещё раньше, в 2008 году.

«Недавно в Петербурге прошла выставка Юдина, — рассказывает основатель и арт-директор галереи «Веллум» Любовь Агафонова. — Мне стало ужасно завидно, и захотелось тоже показать кого-нибудь из авторов этого круга. И я подумала о Стерлигове: у меня было несколько его листов, кроме того, я знакома с его наследницей».

Самые ранние, довоенные произведения ленинградского художника пропали безвозвратно во время ареста, а затем блокады. И тем не менее Стерлигов признаётся специалистами важнейшей фигурой для искусства, ориентированного на традиции первой трети ХХ века, на идеи, которыми был напитан мир после революции. Во многом благодаря последовательности Стерлигова тенденции, инициированные художниками русского авангарда, не исчезли и не закостенели во времена тотального торжества соцреализма. Он был носителем этой авангардной культуры, этого мистического культурного кода.

Владимир Стерлигов родился в Варшаве в семье русских дворян-учителей. Вскоре после рождения переехал с родителями в Москву. В 1922—1925 учился на Литературных курсах при Всероссийском Союзе Поэтов, а с 1923 по 1925 учился живописи и рисунку в частных студиях.

«Другой Стерлигов». Открытие выставки ученика Казимира Малевича
Владимир Стерлигов. Натюрморт с гитарой

Летом 1925 по совету художницы Веры Ермолаевой переехал в Ленинград, и осенью 1925 начал работать в ГИНХУКе у Казимира Малевича, обучаясь кубизму и супрематизму. В декабре 1926 познакомился с поэтами круга ОБЭРИУ — Александром Введенским, Даниилом Хармсом. Их личная и творческая дружба продолжалась до 1941 года. В 1929 начал работать в книжной и журнальной иллюстрации, сотрудничал с журналами «Ёж» и «Чиж», иллюстрировал книги, в том числе «книги собственного текста». Все предвоенные годы писал стихи и прозу.

«На нашей выставке будут показаны уникальные вещи. Любая работа – это маленькая жемчужина. К примеру «Летающие циркачи», где каждый циркач – это ещё и ангел. И мне кажется очень своевременным показать сейчас, во времена пандемии, когда рушатся идеалы и мечты, эти работы, сделанные в ещё более страшное время», – отмечает Любовь Агафонова.

В 1934 году Стерлигова арестовали. Попала за решётку и Ермолаева — через три года её расстреляли. Стерлигову повезло больше: он пробыл в Карлаге до 1938-го и вышел на свободу. Правда, ему запретили проживать в шести городах, в том числе Москве. Но несмотря на запрет жить в Москве, в августе 1939 художник переехал в Подмосковье, постоянно бывал там, останавливаясь у друзей, а в 1940 даже работал над панно на Сельскохозяйственной выставке в Москве.

«После ареста Стерлигова практически не осталось его ранних произведений — чуть-чуть в музеях, — пояснила Любовь Агафонова. — А ведь он, например, делал проуны. Самое раннее, что можно найти у наследников и в моей коллекции, — работы из серии «Цирк», мы показываем их на выставке».

Стерлигов — прямой наследник Малевича, так как осознал и назвал новый прибавочный элемент 1960-х годов. Свой вывод в искусстве Стерлигов сделал из супрематизма Малевича; новые свойства цвета, изучаемые Стерлиговым, также были выводом из супрематизма. У Малевича Стерлигов взял и геометрическую форму как модуль строения мира, живописного и космогонического, как «соображение о строительстве Вселенной».

Он говорил: «Я учился у Малевича и после квадрата я поставил чашу». Иначе говоря, соединил авангард — ниспровергающий всё и вся — с христианской традицией. «Чашно-купольная система», придуманная им, содержала новый прибавочный элемент — «прямо-кривую». И если прямая разделяла этот мир, то кривая — соединяла его вновь.

Мысль о Вселенных, представленных в виде сфер, при касании которых образуется Кривая, имеет своё объяснение и в науке, где, по одной из теорий строения Вселенной, она состоит из бесконечного количества касающихся друг друга сфер. Две зеркально отражающиеся Кривые образуют чашу — поэтому Стерлигов и называет свою идею «чашно-купольное строение Вселенной».

«Стерлигов… был вождь направления, отводивший немалые роли идеям, формулировкам программ… один из крупных представителей ленинградской школы ХХ века. Особенность ленинградской живописной школы ХХ века — почти иконная (чуть аскетичная) светимость цвета… мрак и свет проницают друг друга, подобно тому как они соотносятся и в человеческом мире» — рассказывал друг Стерлигова художник Борис Эндер.

Расцвет Стерлигова пришёлся на поздние годы творчества. В 1960-х он создал новую религиозно-пластическую теорию: чашно-купольное бытие. Перевёрнутая жертвенная чаша становилась церковным куполом, и это было основой и композиционного, и духовного мировоззрения. Эта система нашла выражение и в серии купажей – так Стерлигов, вслед за Матиссом, называл свои коллажи.

Художник, так и не получивший при жизни официального признания, стал одним из лидеров ленинградской художественной школы ХХ века.

Добавить комментарий